Вчера на лекции слушатель Максим задал мне вопрос, который был, с одной стороны, ожидаем; а с другой — в общем-то, требовал пояснения, как не очень понятный городскому человеку.

В книге экспедиция, минимум, дважды, испытывала сильную нужду, да и вообще, сетования на нехватку продовольствия у Арсеньева нет-нет, да проскальзывают.

Максим резонно сказал, что и сам Арсеньев был хорошим охотником; и стрелки его команды тоже охоту, как минимум, любили (умели не все, об этом там тоже рассказано).

При всём том Приморский край и по Арсеньеву, и вообще, в том числе, по моим словам, получается Эльдорадо дичи.

И да, действительно, Приморский край — территория с самыми большими плотностями зверя в России. Ну, с одними из наибольших, на Кавказе, думаю, столько же.

Но тут вступает в силу одна закавыка.

Экспедиция — она для работы, а не для охоты. Арсеньев всё время занят — то топографической съёмкой, то опросами местного населения, то описаниями, то раскопками какими-нибудь. Стрелки-казаки — тащат на нартах груз. Ну или везут на лодках, или несут его на плечах — неважно.

И, в общем-то, охота происходит или совсем попутно, на халяву — идут, и вдруг косуля выскочила метрах в ста — что бывает нечасто, потому что люди идут с шумом, разговаривают.

Непуганых зверей там нет — местность довольно сильно населена, везде живут орочи, гольды, китайцы, корейцы — которые охотятся. В общем, шуганая там дичь-то.

Или надо специально охотиться, терять на охоту день полевых работ. А звери там не мамонты. Самая распространённая дичь в Приморье как тогда, так и по сей день — косуля (у Арсеньева «коза»- жаргонное название); и мелкий кабан. Кабан крупный — он, опять же, осторожный. Как и крупный изюбрь.

Его добудешь далеко не сразу, и не стоит трудозатраты такой охоты потерянных на неё дней. Работа стоит, повторяю. В косуле той мяса, хорошо, если килограммов 10. И что такое эти 10 кг на десяток здоровенных мужиков на свежем воздухе, занятых тяжёлой физической работой? Пустяк и тьфу… Через день надо ещё косулю добывать. А лучше две. Ещё лучше три.

В общем, построить устойчивую трофику только базируясь на охоту — сложно.

Потом, зверёк, он такой… Как бы сказать — иногда непредсказуемый. Никогда не забуду, как собирались мы лететь на летние экспедиционные работы в район оз. Эльгыгытгын, где в середине лета проходила массовая миграция дикого северного оленя. Которую я там лично изучал три года до этого. Шоб вы понимали — картинка была как в Серенгети. Олени в километре, олени в трехстах метрах… А, вот олень на семьдесят метров подошёл — его берём, тащить недалеко.

И во время сборов я, тогда молодой человек, с апломбом говорю — а ну его, берём тушёнку только свиную! У летнего оленя мясо сухое!

И начальник экседиции, Василий Феофанович Белый, мне говорит. Берём всю! И говяжью, и свиную! И с полуторным запасом!

И что вы думаете? Прав был Василий Феофанович, а не я. Оленей в тот сезон мы там так не увидели.

Правда, на озеро пришёл из ближайшего, за 80 км, одинокий лось.

Но это уже совсем другая история.

90

По материалам